— Значит, застенчивый? — удивился Кныш, хрустко раскусил огурчик и вдруг расхохотался, в восторге выругался, с экспрессией продырявил воздух вилкой. — Ага, особенно тогда, в Салернском…

В Салернском заливе однажды они с Бродовым вдвоем угробили под настроение с полдюжины «котиков»

— Да ладно тебе, Вася. Нашел тему за столом, — вспомнил Бродов море, красное от крови, сразу помрачнел и, дабы сменить пластинку, воззрился на Небабу, со тщанием готовящегося к приятнейшему чревобесию: — Ну что, Семен Ильич, как там путанка твоя? Долбится?

— А як же, командир, долбится, куда ей деться. Эх, если бы была еще не рыба, а баба, — посетовал Небаба, огромный, бритый наголо, напоминающий Котовского. — Хотя один хрен, и та и другая употребляются в сыром виде.

Вчера с большим трудом он добыл из-подо льда щуку, морозил ее всю ночь в сугробе и сейчас готовил патанку — исключительно полезное и питательное блюдо, с гарантией предохраняющее от всех известных недугов. Рецепт был прост, но требовал терпения: остекленевшую, ставшую каменной щуку требовалось раздробить, перетереть, сломать ей каждое ребрышко — словом, превратить замерзшую хищницу в кашу. Что Семен Ильич сейчас и делал, предвкушая, как закончит труд, посыплет перцем, помочит уксусом и… возьмется за ложку. Эх, да никакая путанка с патанкой и не сравнится.

— Да, а вот у нас в средней полосе хрен будет, а не патанка, — горько заметил Наговицын, тяжело вздохнул и сухо захрустел пудовыми, с хорошую кружку, кулаками. — Вернее, патанка из солитеров будет. О щучьей икре-пятиминутке я уже и не говорю. Всю экологию загадили, сволочи

Он жил в Сибири уже не первый год, но всегда при случае повторял: «Мы прорвемся, мы пскопские».

— Э, уважаемый Степан Игнатьевич, вы переходите на частности, сужаете проблему, — вклинился в общение эрудированный завхоз. — Что там Ленобласть, что там Нечерноземье. Паразитов хватает везде. Вот здесь в Сибири, например, на Оби и Иртыше почти каждый местный житель страдает описторхозом. Его вызывает паразит, э, дай бог памяти… а, метацекарий. Страшное, доложу я вам, Степан Игнатьевич, создание — обретается в печени или в желчном пузыре и способен выесть у человека почки. Тут уж, естественно, не до миндальничанья, не до компромисса, необходима экстренная полостная операция. А все дело в строганине, в замороженной рыбе, которую так любят здешние аборигены.